Утреннее

Удивителен мир. У меня стойкое ощущение, что прошлое меня преследует просто таки по пятам.
Никогда не забуду, как шесть лет назад я шла по стеночке по бесконечному переходу с Восстания на Маяковскую. Мне было плохо. меня мутило и у меня кружилась голова. За три дня до этого я почти ничего не ела и просто лежала пластом на кровати. У меня было сильное отравление.
Я дошла до красной (в то утро она была отвратительно красной) плитки Маяковской, прижалась лбом к холодной стенке и стала медленно оседать на пол. Потом у меня всё-таки хватило сил не потерять сознание, встать и так же медленно поползти обратно. Вернуться в квартиру, в комнату, лечь на кровать и уже там позволить себе отключиться.

Сегодня я медленно, по стеночке брела по этому проклятому переходу, который всё никак не заканчивался и не заканчивался. Я почти два дня ничего не ела, в меня просто не лезла еда. Я стала оседать по стенке из красной ломкой плитки, но всё-таки нашла в себе силы выпрямиться и войти в вагон. И уже в вагоне до Невского я почувствовала, что сейчас не выдержу, сейчас отключусь. Звуки стали доноситься как из-под толстого слоя ваты, краски стали тускнуть. Я вцепилась в поручень и постаралась изо всех сил остаться в сознании. В тот момент, когда я уже хотела попросить кого-то помочь, кусок внутренней гордости (глупой гордости) сказал, что я не могу этого делать. и что я... справлюсь.
Я справилась. Не потеряла сознание в вагоне, не потеряла, когда вышла из него. Не потеряла, когда добрела до лавочки и села на неё. Не потеряла даже когда всё расплылось вокруг и человек на скамейке рядом с ноутбуком на коленях исчез в белой дымке.
А потом у меня просто нашлись силы встать и пойти дальше. Я и пошла. Купила в киоске сникерс и бутылку воды, старое проверенное средство. Убедилась, что переход Гостинка-Невский действительно бесконечный. Обнаружила, что моя работа не в пяти, а в получасе ходьбы от метро. Убедилась, что мне очень-очень тяжело, но я справлюсь.

Что делать. чтобы прошлое отпустило и перестало преследовать? Или это не преследование. а пресловутый второй шанс? Я не знаю. Я сейчас вообще как человек, слишком быстро вынырнувший из воды, человек с кесонной болезнью. Будь депрессия простудой, выздоровление было бы лёгким, как пёрышко. Но депрессия это вроде многолетней комы. Выныриваешь из неё, ожидая, что мир вокруг не изменился. А он изменился. И ты просто не знаешь, что делать дальше.

Насекомые

Есть две книги про людей-насекомых, которые я почему-то никогда не сопоставляла и не проводила между ними параллели. Это "Тарантул" Тьерри Жонке и "Парфюмер" Патрика Зюскинда.
Особенно любопытно здесь, что обе книги экранизированы (экранизация Зюскинда одноимённа, Жонке вышла под названием "Кожа в которой я живу"), обе экранизации невыносимо прекрасны и в то же время обе рассказывают о совершенно других героях.
Ришар, герой Жонке - тарантул, а не миленький и славненький слегка спятивший Бандерас. Это человек, который искал только повода для того, чтобы открыть всё самое гадкое и чёрное в своей паучьей душе. Человек, способный уничтожить жизнь другого на том простом основании, что считает себя выше закона и выше любого человеческого права.
Гренуй, герой Зюскинда, не смазливый мальчик с перепуганным личиком, который случайно убивает свою первую жертву. Это физический (горбатый, хромой, с изуродованным оспой лицом и телом, в общем, Квазимодо) и моральный урод, которого Зюскинд сравнивает с клопом. Это рассчётливый убийца, который ни перед чем не останавливался, не терзался неведомым и не имел понятия о совести, морали или боге.
В общем, два отвратительных ублюдка, не достойных ни жалости, ни сострадания. Два насекомых.
Почему в экранизации их сделали смазливыми и сладенькими - чёрт их знает.