Кинг - The Bone Church
Jun. 4th, 2016 02:48 pmПоклонников Стивена Кинга постигло новое потрясение в лице некой С. Алукард. Я погуглила, буква "С" расшифровывается как "Сюзанна", из чего делаю предположение, что это скорее всего псевдоним. Ну, да не суть.
В новый сборник Кинга помимо рассказов включена поэма The Bone Church. Меня уже сразу насторожило название "Храм из костей", потому что, простите, Church это не "храм", а частица "из" здесь вообще лишняя, она немного меняет смысл. Впрочем, это мелочи.
Так вот, скажу сразу, я не люблю стихи. Наверное должно быть стыдно, но гораздо стыднее врать. Не люблю и всё. Даже написанные заслуженным мастером. Я начала читать поэму с неким трепетом, который с каждой строкой деформировался до резкого отторжения. Я никак не могла понять, то ли Стивен Кинг просто очень плохой поэт, то ли постарался очень плохой переводчик. Полезла гуглить оригинал и сомнения никуда не делись. Ну не могу я уловить ритм в английских белых стихах. Не идёт.
Вот взять хотя бы самое начало:
"If you want to hear, buy me another drink.
(Ah, this is slop-slop, I tell you-but never mind; what isn't?)
There were thirty-two of us went into that greensore
and only three who rose above it.
We were thirty days in the green, and only one of us came out.
Three rose above the green, three made it to the top:
Manning and Revois and me. And what does that book say?
The famous one? "Only I am left to tell you."
I'll die in bed, as most obsessed whoresons do.
And do I mourn Manning? Balls! It was his money
put us there, his will that drove us on, death by death.
But did he die in bed? Not that one! I saw to it!
Now he worships in that bone church forever. Life is grand!
(What slop is this? Still-buy me another, do. Buy me two!
"Put another nickel in…the nickelodeon--"
In other words I'll talk for whiskey; if you want me
to shut up, switch me to champagne.
Talk is cheap, silence is dear, my dear.
What was I saying?"
А вот как это звучит в официальном переводе:
"Если хочешь услышать меня, угощать начинай,
Плесни хоть бы вот той дряни (впрочем, тут у тебя сплошь дрянь!)
Больше тридцати нас было в тех джунглях, лишь трое спаслись.
Трое выжили в дебрях и вверх пробрались —
Мэннинг, Ревуа и я. Как там в той книге говорится?
Один теперь я рассказом смогу поделиться.
И вот что скажу вам — лично я-то в своей постели умру,
Как и многие прочие сукины дети — с бутылочкой,
крепко прижатой ко рту.
А жаль ли мне Мэннинга? Да фиг вам! И ему хрен!
Это ж были его деньжата, а их было тратить не лень.
Но из-за них так и вышло, что мы и гибли один за другим,
А он-то сдох не в своей постели — ну, об этом я сам позаботился.
Теперь он веками послужит в том храме костей!
И не напрасно,
А жизнь прекрасна!..
Ну что за пойло ты тут подаешь?
Впрочем, я не против, если еще подольешь.
Крепкая штука.. А если хочешь, чтобы я заткнулся, —
Ну… переключай меня на «шампусик».
Трепотня — дешевня, молчание многого стоит, друзья…
Так о чем это я?"
Вот ей-богу, шо то хуйня, шо это хуйня. Но что меня смутило больше всего. Стихи - белые. Рифм нет, есть очень слабый, едва уловимый ритм. Переводить можно вообще буквально и построчно. Но нет, перевод даже здесь совершенно неточный.
Я пошла гуглить дальше и нашла альтернативный перевод. Выполнен он не неизвестным переводчиком под псевдонимом, а переводчиком Н. Переясловым. Он художественно обработал поэму, добавил ей ритм и стиль. И начало зазвучало уже так:
…А ну-ка плесни мне ещё этой кислой мочи,
которая в вашем гадюшнике пивом зовётся!
А сам не елозь. Посиди пять минут, помолчи,
пока я слегка успокоюсь… Ишь, сердце как бьётся!
Как будто я всё ещё там, где костёл из костей
в ущелье за чащею джунглей белеет парадно
в надежде дождаться случайно забредших гостей,
которым уже никогда не вернуться обратно.
Плесни, говорю, мне полнее, туды-т твою мать!
И знай: я и врезать могу – я ещё не калека!..
В тот грёбанный день, когда вышли мы счастье искать,
нас было в отряде всего – тридцать два человека.
Лишь трое из нас до конца прошагали маршрут,
на каждом шагу глядя в карту да в чьи-то записки.
Назад же – вернулся лишь я… коль я пью с тобой тут…
Ну что ты стоишь, как мудак! Притащи лучше виски!
Лишь трое дошли до горы, что виднелась вдали –
то Мэннинг да Реву и я… Только хрена в том толку,
коль я, как и прежде, опять нахожусь на мели,
а прочие – смерти достались, как кролики волку?..
Плевать мне на Мэннинга! Это его кошелёк
завлёк нас в такие места, что не сыщешь дряннее.
Пусть вечно душа его вьётся там, как мотылёк…
Не правда ли, жизнь эта – чудо? Я просто хренею!
Так вот… опусти-ка монетку ещё в автомат –
пускай дребезжит, чтобы было не страшно припомнить
о трупах – числом двадцать девять, – которых тот март
оставил в лесу, чашу ужаса тем переполнив.
Полная версия тут, там же есть текст оригинала. Так вот, казалось бы, художественная и художественная, много отсебятины и вообще всё было не так. Но вот какая штука, даже в этой художественной версии перевод получился более точен. Вот хотя бы взять описание бабы.
Это оригинал:
Twenty-nine dead on the march, and one a woman.
Fine tits she had, but an ass like an English saddle!
Это художественный вольный перевод:
Средь нас была баба одна. Я скажу – повезло
тому, кто ночами влезал под её одеяло.
Хоть зад узковат, как на кляче английской седло,
но сиськи – шикарные! Тут она не подкачала.
А это официальный перевод из книжки:
Двадцать девять трупов за поход, среди них одна баба
Титьки у неё были шикарные, да и попа - что надо
То есть вот интересный момент, автор вольного перевода, несмотря на все вольности, остался ближе к оригиналу, чем автор перевода якобы точного. Откуда эта самая Алукард взяла, что у бабы задница что надо, чёрт её знает. И так по всему переводу, то тут, то там, косяки. Хотя переводить белые стихи это вам не Байрона мучить, практически полная свобода действий. Больше чем уверена, что доверь издательство перевод Переяслову, он бы сделал и точный перевод на порядок лучше и точнее.
В общем, буду эту Алукард обходить стороной. А Кинг всё равно великолепный прозаик, но отвратительный поэт. Это я говорю при всей моей любви к нему:)
В новый сборник Кинга помимо рассказов включена поэма The Bone Church. Меня уже сразу насторожило название "Храм из костей", потому что, простите, Church это не "храм", а частица "из" здесь вообще лишняя, она немного меняет смысл. Впрочем, это мелочи.
Так вот, скажу сразу, я не люблю стихи. Наверное должно быть стыдно, но гораздо стыднее врать. Не люблю и всё. Даже написанные заслуженным мастером. Я начала читать поэму с неким трепетом, который с каждой строкой деформировался до резкого отторжения. Я никак не могла понять, то ли Стивен Кинг просто очень плохой поэт, то ли постарался очень плохой переводчик. Полезла гуглить оригинал и сомнения никуда не делись. Ну не могу я уловить ритм в английских белых стихах. Не идёт.
Вот взять хотя бы самое начало:
"If you want to hear, buy me another drink.
(Ah, this is slop-slop, I tell you-but never mind; what isn't?)
There were thirty-two of us went into that greensore
and only three who rose above it.
We were thirty days in the green, and only one of us came out.
Three rose above the green, three made it to the top:
Manning and Revois and me. And what does that book say?
The famous one? "Only I am left to tell you."
I'll die in bed, as most obsessed whoresons do.
And do I mourn Manning? Balls! It was his money
put us there, his will that drove us on, death by death.
But did he die in bed? Not that one! I saw to it!
Now he worships in that bone church forever. Life is grand!
(What slop is this? Still-buy me another, do. Buy me two!
"Put another nickel in…the nickelodeon--"
In other words I'll talk for whiskey; if you want me
to shut up, switch me to champagne.
Talk is cheap, silence is dear, my dear.
What was I saying?"
А вот как это звучит в официальном переводе:
"Если хочешь услышать меня, угощать начинай,
Плесни хоть бы вот той дряни (впрочем, тут у тебя сплошь дрянь!)
Больше тридцати нас было в тех джунглях, лишь трое спаслись.
Трое выжили в дебрях и вверх пробрались —
Мэннинг, Ревуа и я. Как там в той книге говорится?
Один теперь я рассказом смогу поделиться.
И вот что скажу вам — лично я-то в своей постели умру,
Как и многие прочие сукины дети — с бутылочкой,
крепко прижатой ко рту.
А жаль ли мне Мэннинга? Да фиг вам! И ему хрен!
Это ж были его деньжата, а их было тратить не лень.
Но из-за них так и вышло, что мы и гибли один за другим,
А он-то сдох не в своей постели — ну, об этом я сам позаботился.
Теперь он веками послужит в том храме костей!
И не напрасно,
А жизнь прекрасна!..
Ну что за пойло ты тут подаешь?
Впрочем, я не против, если еще подольешь.
Крепкая штука.. А если хочешь, чтобы я заткнулся, —
Ну… переключай меня на «шампусик».
Трепотня — дешевня, молчание многого стоит, друзья…
Так о чем это я?"
Вот ей-богу, шо то хуйня, шо это хуйня. Но что меня смутило больше всего. Стихи - белые. Рифм нет, есть очень слабый, едва уловимый ритм. Переводить можно вообще буквально и построчно. Но нет, перевод даже здесь совершенно неточный.
Я пошла гуглить дальше и нашла альтернативный перевод. Выполнен он не неизвестным переводчиком под псевдонимом, а переводчиком Н. Переясловым. Он художественно обработал поэму, добавил ей ритм и стиль. И начало зазвучало уже так:
…А ну-ка плесни мне ещё этой кислой мочи,
которая в вашем гадюшнике пивом зовётся!
А сам не елозь. Посиди пять минут, помолчи,
пока я слегка успокоюсь… Ишь, сердце как бьётся!
Как будто я всё ещё там, где костёл из костей
в ущелье за чащею джунглей белеет парадно
в надежде дождаться случайно забредших гостей,
которым уже никогда не вернуться обратно.
Плесни, говорю, мне полнее, туды-т твою мать!
И знай: я и врезать могу – я ещё не калека!..
В тот грёбанный день, когда вышли мы счастье искать,
нас было в отряде всего – тридцать два человека.
Лишь трое из нас до конца прошагали маршрут,
на каждом шагу глядя в карту да в чьи-то записки.
Назад же – вернулся лишь я… коль я пью с тобой тут…
Ну что ты стоишь, как мудак! Притащи лучше виски!
Лишь трое дошли до горы, что виднелась вдали –
то Мэннинг да Реву и я… Только хрена в том толку,
коль я, как и прежде, опять нахожусь на мели,
а прочие – смерти достались, как кролики волку?..
Плевать мне на Мэннинга! Это его кошелёк
завлёк нас в такие места, что не сыщешь дряннее.
Пусть вечно душа его вьётся там, как мотылёк…
Не правда ли, жизнь эта – чудо? Я просто хренею!
Так вот… опусти-ка монетку ещё в автомат –
пускай дребезжит, чтобы было не страшно припомнить
о трупах – числом двадцать девять, – которых тот март
оставил в лесу, чашу ужаса тем переполнив.
Полная версия тут, там же есть текст оригинала. Так вот, казалось бы, художественная и художественная, много отсебятины и вообще всё было не так. Но вот какая штука, даже в этой художественной версии перевод получился более точен. Вот хотя бы взять описание бабы.
Это оригинал:
Twenty-nine dead on the march, and one a woman.
Fine tits she had, but an ass like an English saddle!
Это художественный вольный перевод:
Средь нас была баба одна. Я скажу – повезло
тому, кто ночами влезал под её одеяло.
Хоть зад узковат, как на кляче английской седло,
но сиськи – шикарные! Тут она не подкачала.
А это официальный перевод из книжки:
Двадцать девять трупов за поход, среди них одна баба
Титьки у неё были шикарные, да и попа - что надо
То есть вот интересный момент, автор вольного перевода, несмотря на все вольности, остался ближе к оригиналу, чем автор перевода якобы точного. Откуда эта самая Алукард взяла, что у бабы задница что надо, чёрт её знает. И так по всему переводу, то тут, то там, косяки. Хотя переводить белые стихи это вам не Байрона мучить, практически полная свобода действий. Больше чем уверена, что доверь издательство перевод Переяслову, он бы сделал и точный перевод на порядок лучше и точнее.
В общем, буду эту Алукард обходить стороной. А Кинг всё равно великолепный прозаик, но отвратительный поэт. Это я говорю при всей моей любви к нему:)
no subject
Date: 2016-06-04 12:11 pm (UTC)no subject
Date: 2016-06-04 12:17 pm (UTC)no subject
Date: 2016-06-04 07:09 pm (UTC)Кинг еще и поэт?
О_о
no subject
Date: 2016-06-04 07:35 pm (UTC)